bbdad

Categories:

Загадка Иоакимовской летописи

Да,  опять меня понесло вбок 6-). Ну не смог я удержаться, настолько у  Василия Никитича там всё весело. Тем более, что именно на основании его  писания некоторые отечественные ревнители русской самобытности и строят  свои развесистые замки.

Н.В. Татищев. Репродукция гравюры А. Осипова
Н.В. Татищев. Репродукция гравюры А. Осипова

В предыдущей статье о Гостомысле я уже писал, что от чтения того, как Татищев в четвёртой главе своей Истории Российской описывает легендарную Иоакимовскую летопись,  возникает двойственное чувство: то ли восхищаться дотошностью писателя,  то ли - буйству его фантазии. С одной стороны, он тщательно описывает  обстоятельства появления у себя трёх тетрадей, представляющих труд  первого новгородского епископа Иоакима, их состояние и слог, а также их  исчезновение, с другой - на основании этих тетрадей делает такие выводы,  что современным последователям академика Чудинова - вот как бальзам на  бередящие раны.

Совершенно  справедливо полагая, что и до монаха Нестора на Руси были писатели (а  сейчас мы точно знаем, что были: кто-то же написал и Начальный свод, и Древнейший),  Татищев моментально делает заключение, что тетрадки, полученные им от  некого старого монаха Вениамина, и есть творение именно епископа  Иоакима. Несмотря на то, что сам же и отмечает их явный и вопиющий "новодел".  Не смотря на то, что тетрадки эти - совершенно точно, что даже не  список-копия какой-то летописи, а в лучшем случае - изложение её  более-менее современным Татищеву человеком. Доказательство чего сам  Татищев и приводит, цитируя, видимо, полученные тетрадки:

"О князьях русских староботных, Нестор монах не добро сведом был,  что деялось у нас - славян - в Новгороде, а властитель Иоаким."

Из  чего несомненно явствует, что написавший это строки о Несторе уже знал,  а потому к временам епископа Иоакима имел очень отдалённое отношение.  Эта фраза, видимо, и стала основанием утверждения авторства епископа,  хотя в ней сказано лишь, что новгородский епископ Иоаким знал о  новгородских же делах более, чем монах Нестор, и это - несомненно.

Столь  же несомненно, что и эпизод со строительством Выборга в честь старшего  сына Гостомысла - Выбора, тоже к епископу Иоакиму никакого отношения не  имеет, поскольку крепость Выборг была построена шведами через 200 лет  после смерти Иоакима. Да, Татищев в своих примечаниях к четвёртой главе  пишет, что новгородский епископ мог иметь в виду "Выборг в пределе Псковском на реке Сороти от Пскова к Лукам Великим по пути девяносто вёрст",  но и это никак не вяжется с "летописью", поскольку в ней явно указывается положение того Выборга: "при море построил". Да и название "Выборг" более германоязычное, нежели славянское.

Возвращусь к тетрадям монаха Вениамина и поподробнее изложу их историю согласно Татищеву. 

Со  рвением собирая древние русские документы, Василий Никитич обратился к  своему свойственнику - Мелхиседеку Борщеву, который был игуменом многих  монастырей и должен был иметь доступ к подобным документам, с просьбой  прислать ему старые книги по истории Руси. Борщев же ответил Татищеву,  что никаких книг не имеет, хотя в монастырях, где он служил, было их  немало, но "... какие подлинно - не знаю, поскольку описей их нет, а ныне достать их и послать невозможно, разве что при случае"  (примерное изложение). И сообщил, что есть некий уже старый монах  Вениамин, который такие книги собирает, и он - Борщев - уговаривал  монаха, чтоб тот дал какую-нибудь книгу для пересылки Татищеву, но монах  никак не согласился. Однако передал Борщеву три тетради, вынятые из  какой-то книги, которые Борщев Татищеву и послал с условием их  непременного возврата. Это как раз и были тетради, переписанные  предположительно из летописи Иоакима.

Увидевши  в тетрадях сведения, нигде более не упоминавшиеся, Василий Никитич, как  человек добросовестный и тщательный, захотел посмотреть на оригинал  летописи, но получил известие о кончине Вениамина. Как Татищеву  сообщили, пожитки Вениамина были растащены, а некоторые указом Синода "запечатаны".

В.Н. Татищев:

"Потом просил я приятелей, чтобы о том монахе Вениамине у бывших  его служителей осведомиться, только никто не знает, келейник его  скрылся, а бывший при нём за казначея (?) монах Вениамин (получается -  ещё один Вениамин) сказал, что эта книга была у Мелхиседека, и он  сказывал, что списал её в Сибири, иногда сказывал, что чужая, и никому  её не показывал, она не в переплёте, но связаны тетради и кожей  обёрнуты, только после него (Мелхиседека, который к тому времени умер) в  пожитках его не нашлась."

Очень, очень странная история, если она так случилась. Странная до тех пор, пока не прочитаешь примечание 1 к главе четвёртой:

"Вениамин монах только для закрытия вымышлен."

Ай да Василий Никитич! Ай да... молодец! 6-).

Я уж не знаю, для какого "закрытия",  но Татищев своей же ответственной рукой русским по белому заявляет, что  монах Вениамин - чья-то придумка. И вся история с тетрадями сразу  предстаёт несколько в ином виде.

Что известно о тетрадях, правда - только со слов самого Татищева:

  1. Три "татищевских" тетради были вырваны из некой сброшюрованной, но не переплетённой книги, которая хранилась, обёрнутая в кожу.
  2. Тетради были написаны смесью упрощённого старого новгородского диалекта и современного Татищеву языка.
  3. По виду бумаги, чернил и, возможо, почерка Татищев посчитал тетради за относительно новые, но состояние их было плохое.
  4. Книга,  из которой были вырваны тетради, находилась у родственника Татищева -  священника Мелхиседека (Борщева) до его - священника - смерти, но после  осмотра имущества Мелхиседека обнаружена не была.
  5. Книгу  Мелхиседек не показывал никому, но один человек о ней знал и видел:  казначей монаха Вениамина - тоже, по Татищеву, Вениамин.
  6. Уже со слов казначея Вениамина: Мелхиседек то говорил, что списал (сам!) книгу где-то в Сибири, то что она вообще чужая.

Тут нужно упомянуть характеристики, какие дал Татищев своему родственнику:

"... он в книгах мало знал, и меньше охоту к ним имел..."

А так же в конце главы:

"... сей архимандрит (Мелхиседек был архимандритом), поскольку  мало грамоте изучен, этого [летописи] не сложил, да и сложить всё [ему  было бы] неудобно, ибо требуется к тому человека многих древних книг  читателя, и в языке греческом искусного..."

То есть, Татищев пришёл к выводу, что вследствие малограмотности и отсутствии тяги к чтению книг, Мелхиседек "летопись" не писал.

Теперь вспомним вымышленного монаха Вениамина.

Во-первых, как его описывает Мелхиседек в письме Татищеву:

"... о собрании русской истории трудится, по многим монастырям и домам ездя, немало книг русских и польских собрал..."

А во-вторых, описание обстоятельств его "смерти": после "кончины"  Вениамина его пожитки были растащены (значит, они у Вениамина были и  имели некоторую ценность), а некоторые указом Священного Синода  опечатаны. У монаха был келейник (слуга для бытовых нужд, канцелярской  работы и прочего) и - внимание! - казначей, тоже монах и тоже Вениамин.  Чтобы высший церковный орган издал специальный указ, предписывающий  опечатать пожитки умершего монаха, он должен был точно знать, какую  религиозную и/или государственную ценность они собой представляют, чтобы  лишить к ним доступа любым, подчёркиваю: любым, в том числе и  церковным, лицам.

Таким образом, имеются:

  • Мелхиседек:  монах, архимандрит - религиозно-хозяйственный управляющий монастыря,  имеющий по чину келейника и казначея, имеющий доступ к монастырской  библиотеке, но, по словам Татищева, малограмотный и не склонный к чтению  книг. Обладал книгой, из которой были выняты "татищевские" тетради "Иоакимовской летописи".  Священный Синод обязан был знать и наверняка знал, чем занимается  архимандрит в свободное от службы время. Умер к моменту запроса  Татищевым оригинала "Иоакимовской летописи".
  • Вениамин (вымышленное  лицо): монах, имеет келейника и казначея, по словам Мелхиседека -  собирает и изучает древние книги. Передал Татищеву через Мелхиседека  тетради, списанные с "Иоакимовской летописи".  Священный Синод необязательно знал, чем занимается монах в свободное от  ритуалов время, если он не был значимой религиозной и церковной  фигурой. Умер к моменту запроса Татищевым оригинала "Иоакимовской летописи".

По всему получается, что Мелхиседек и монах Вениамин - одно и то же лицо. И тетради, полученные Татищевым, написаны самим Мелхиседеком. К чему, собственно, и пришли исследователи "Иоакимовской летописи"  задолго до меня. Более того, исследователь А.П. Толочко попытался  доказать, что эта летопись полностью выдумана самим Татищевым. Я - не  большой знаток Татищева, потому не могу судить, насколько Василий  Никитич прибегал к собственной фантазии при написании своего труда, а  потому, пожалуй, отнесусь к тем, кто считает, что сам Татищев был введён  в заблуждением своим родственником. Хотя... конечно... и в этом случае,  всё же, остаётся одна неувязка: как и зачем малограмотный, не имевший  склонности к чтению книг архимандрит потратил столько трудов и написал  или списал с чего-то такую большую книгу? Да и сам Татищев не верил, что  тетради написаны Мелхиседеком. Тогда получается, что Василий Никитич  явно дает понять, что выдумщик всего этого - он сам? - Это уж совсем  было бы глупо и ставило бы под сомнение весь огромный его труд. В общем,  была летопись епископа Иоакима, не была - теперь уж точно не узнать, а  потому принимать сведения её, приведённые Татищевым, только на веру.

Я это всё к чему: даже самое подробное упоминание о "князе" Гостомысле - в "Иоакимовской летописи" - является довольно сомнительным и не даёт никаких хоть сколь-нибудь твёрдых оснований считать, что он вообще существовал.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded