bbdad

Category:

Про торжество вопиющего невежества или Об очередных гроздьях мордочек тоскливо ржущих лошадей

А  вот я взоржал уж точно не тоскливо. И так ухмылка постоянно распирала  мои щёки, пока я слушал Клима Жукова, но когда услышал о тоскливых  лошадях... ну просто... были б рядом люди, их бы инфаркт хватил, ей-бо -  вот как не сдержался 6-).

Я уже писал об опусе писательницы Яхиной про Зульфию.  Нет - Зулейку. Нет, про Зулейху! - чтоб она была здорова. Я тогда  поразился: разве можно так писать? Разве может иметь такой успех  графоман столь невежественный? И ладно бы, что - невежественный,  исторические знания - дело наживное, столь мало - ничтожно мало - не то,  что знающий - представляющий обычные для множества людей предметы, о  которых он пишет. А тут наткнулся на ролик Жукова об очередном романе  Яхиной Эшелон на Самарканд. И снова  удивился: ну как же так, блин, ну не может такого быть, ну нельзя же  так, никак нельзя... Это - какой-то провал в вере в человеческое, в  разумное, доброе, вечное. Нашёл роман онлайн - начал читать. Жуков  оказался прав: его цитаты из Яхиной полностью соответствуют  действительности. Мои слабые сомнения были развеяны в прах. Снова.

"Деев глянул с балкона – увидел, как мальчишки затеяли на паркете чехарду."

Как  Яхина представляет себе чехарду, которую могут затеять измождённые  голодом, неоднократно уверяет писательница, дети? Чуть далее Яхина  пишет: "Дети не могли шагать через рельсы."  - через рельсы перешагнуть не могли, но чехарду затеяли. У меня бывает  временами довольно буйное воображение, но на этот раз даже оно сдалось.  Яхина, подскажите!

"– Давно на пенсии? – спросил Деев, когда они с Бугом, обхватив с  двух сторон массивную чугунку, тягали ее по вагону в поисках удобного  места."

"Чугунка",  которую упоминает Яхина, это печь. А теперь представьте, как маломощный  Деев с семидесятилетним бугаем-фельдшером Бугом таскают по вагону эту "чугунку": где бы её пристроить?

"А народа у поезда не стало меньше: наползли со всех сторон  беспризорники, набежали взрослые – и горожане, и деревенские. Надеялись,  что разгружают провизию (и можно поживиться укатившимся яблоком или  оброненной галетой); или что загружают уголь"

На  путях стоит пустой эшелон, к нему сводят голодных детей, а население  решает, что либо продовольствие разгружают, либо уголь загружают. В  Казани загружают уголь, чтобы его куда-то отправить. А что, Казань -  известный угледобывающий район! Яхина, татарочка вы моя, вы хоть знаете,  где находится Казань?

Писательница  Яхина, вы уверяете, что в 1923 году, когда происходит действие романа, в  стране царил жуткий голод, ели собак, хлеба не было вовсе. Как вы себе  представляете галеты: ну как, как???

"Городок был мелкий, как игрушечный, – лепился на гребне могучего  холма, чуть стекая по склону к Волге, – и Деев решил идти в самое сердце  Свияжска, на вершину. Где располагалась цель его похода – не знал, но  был уверен, что найдет, – ночь ему в помощь: там, куда направлялся Деев,  по ночам не спали. И не ошибся – еще издали различил на самом высоком  пригорке двухэтажный особняк купеческого вида, с просторным мезонином и  балконом во всю ширь"

Вот он, этот могучий холм, и, что примечательно, с "самым высоким пригорком" по состоянию на начало 21-го века:

"Взбираясь по мостовой вверх,..."

Уважаемая Гузель, "взбираться вверх"  можно по лестнице, по мостовой вверх взбираться можно только в сильно  изменённом состоянии сознания. По какой такой крутой мостовой взбирался  Деев? Да, кстати, насчёт "стекая по склону к Волге":

Это - фрагмент Карты лесов Чувашской и Марийской автономных областей и Татреспублики от 1921-1922 года. Если в то время Свияжск и мог "стекать по склону к Волге",  то довольно долго - примерно 6 километров - и исключительно через лес.  Выходит, что писательница Яхова полагает, что Свияжск в 1923 году был  островом, как и ныне. Так что "Одноименный городок располагался в отдалении, в нескольких верстах, – на берегу Волги..."  можно отнести либо опять же к дремучему невежеству, либо к изменённому  состоянию сознания, либо попросту к вранью. Вранья, кстати, в романе  Яхиной оказалось не меньше, чем в её отупее о Зулейхе. Разбирать не  буду, поскольку всё это можно гораздо веселее послушать у Жукова.

Из интервью Г. Яхиной В Познеру о том, как Г. Яхина пишет свои романы:

"Происходит все это не в момент, когда сидишь и пишешь. Это  происходит  гораздо раньше, когда для начала просто погружаешься в тему.  Для меня  это очень важный этап, он очень длинный. Когда я читаю,  смотрю все,  исключая художественные тексты. Мне не хочется допускать  чужие голоса,  картины в голову, когда я создаю свои. Я читаю хронику,  мемуары,  диссертации. Это все формирует ощущение того времени, из  которого я  складываю сюжет."

По поводу погружения в тему... Я уже писал в Зулейке и  повторю сейчас: писательница Яхина вопиющее невежественна в том, о чём  она пишет. Да и пишет она, надо сказать, довольно коряво, хотя от Зулейки прогресс  некоторый, всё же, заметен. Но печально ржущие лошади... Или же  писательница Яхина погружала своё сознание несколько не в "хронику, мемуары,  диссертации" , что, в общем-то, и может объяснить всё ей написанное. 

Впрочем,  есть и ещё одно объяснение: дамочка просто села на тему, нашла  спонсоров и лепит чернуху, не утруждая себя каким-либо погружением.  Исключая, возможно, нехудожественное 4-). Что кажется мне более всего  вероятным.

Так  что тем, у кого возникнет желание почитать этот очередной графоманский  бред, желаю крепкого психического здоровья, а тем, у кого возникнет  желание купить эту книгу писательницы Яхиной, высоких доходов.

Про  Зульфию, нет - Зулейку, нет - Зулейху! - чтоб она была здорова, я  одолел 38 страниц, в этом же романе хватило шести. Дальше я этот "роман"  читать не буду. Поскольку лучше он точно не станет.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded